Сельскохозяйственное предприятие
ООО "Картофель"
основано в 1989 году
Выбирай Наше Местное

Журнал "Бизнес и жизнь", № 15 от 20 мая 2008 года

Игорь Картузов преуспевающий бизнесмен, собственник шести предприятий, на которых работает около 200 человек. В 2005 году сосредоточил усилия на сельском хозяйстве, став директором ООО "Картофель", учрежденного им в 1992 году. Обладает позитивным капиталистическим мышлением. Окончил Санкт-Петербургский институт Гештальта.

Я по большому счету стал успешным только за счет своего мышления капиталиста. У меня не было стартового капитала или богатых родителей. Только поэтому я пока нахожусь в лиге среднеуспешных бизнесменов. Я не могу скакнуть революционно, но постепенно, шаг за шагом, наращиваю свой капитал, и он растет. И я, вслед за капиталом, перехожу в другую лигу.

Уже давно разделил доходы: около 50 процентов идет на потребление, 40 процентов дохода – на пополнение оборотных средств, и 10 процентов – на инвестиционный капитал. То есть я потребляю не все, что зарабатываю. Инвестиционный капитал остается либо в недвижимости, либо в золоте, либо в акциях, либо в других долгосрочных инструментах.

Мне кажется, во мне это сидело всегда. Мне повезло: сразу было понимание, что, если ты имеешь свои деньги, ты можешь рассчитывать на заемный капитал, тебе легче работать. Банки готовы кредитовать заемщика, у которого есть деньги и который умеет с ними обращаться. А чтобы появились свои деньги, нужно часть денег, которые зарабатываешь, оставлять на пополнение оборотных средств и направлять в долгосрочные инвестиции. Люди думают примерно так: «Ну, буду я откладывать по одной тысяче рублей, через год у меня будет 12 тысяч, и что?». Не в деньгах дело! В мышлении. Если ты начинаешь откладывать и позволишь этим деньгам просто быть, не истратишь их, то появляется привычка, ты и потом не будешь тратить другие деньги. Я еще в детстве начал откладывать часть средств.

С пятого класса я коллекционирую монеты. Моей первой монетой была медная старая русская монета. Она была невысокой ценности, но именно с нее начал коллекционировать более старые монеты, пошел к 1700‑м годам. Я трепетно отношусь к своей коллекции. У меня с детства осталась травма: я показывал свою коллекцию дорогих медных монет, пришла моя тетя, берет пятачок: «вот это пятачок дак пятачок», – и начинает бить его о монеты 1782 года выпуска… У меня был шок. Любая царапинка на монете приводит к снижению ее стоимости. Часть монет была серебряная, поэтому у меня и любовь к драгоценным металлам. Сейчас коллекция пополняется золотыми инвестиционными монетами. Сейчас это «Георгий Победоносец», раньше модель называлась «Сеятель», червонец 1924 года. Перебираешь столбик из этих монет и ощущаешь себя Скруджем МакДаком. Коллекция дает первое представление о работе с капиталом: ты узнаешь, что твое собрание растет в цене, это создает интерес – как на этом заработать. В 16 лет я получил свою первую серебряную монету. Монета была потертая и нумизматической ценности не представляла, но имела значение как драгоценный металл. Я продал ее по стоимости металла. Только получил паспорт и заработал живые деньги – был счастлив. Тогда и заинтересовался старорусскими монетами. Я радуюсь, когда у молодежи есть интерес к коллекционированию чего-нибудь. Мой ребенок собрал, на мой взгляд, самую большую коллекцию чайных пакетиков, у него их уже где-то 700. Я всячески поддерживаю такое увлечение сына. Впоследствии эту привычку можно переложить на то, что имеет материальную ценность. Ядро капитала – в обезличенных металлических счетах: в золоте и серебре. Еще часть – в натуральном золоте, часть – в недвижимости, часть – в акциях, то есть в пассивных инструментах. Я не работаю ими – не покупаю-продаю. Они просто лежат сами по себе капитализируются и создают то ядро, которое притягивает деньги. Подобное притягивает подобное. Мне это дает уверенность в том, что у меня что-то в этой жизни есть. Капитал –

это долгосрочные пенсионные накопления. А бизнес – это риск. Сейчас, например, рынок переживает не лучшие времена, он падает, но исходя из того, что акции для меня – это долгосрочная программа, я радуюсь тому, что у меня нет паники и мне не надо срочно вытаскивать деньги. Я предполагал, что так может произойти. Надеялся, что этого не произойдет. Но это случилось. Значит, буду сидеть ждать, когда акции поднимутся в цене.

Я создал себе активы, которые меня кормят. Сегодня мой пассивный доход выше, чем мой активный доход. Активный доход я пытаюсь увеличить, чтобы затем увеличить пассивный доход. Мне много чего хочется – в Японию, Porsche, дом в Лондоне и так далее. Это мои «хотелки», они будут всегда.

После того как я съезжу в Японию, захочу поехать в Новую Зеландию или на Камчатку, причем – на своем самолете. «Хотелки» есть у всех, и у Романа Абрамовича тоже. У него есть яхта и вертолет, а ему хочется крейсер и самолет. Просто его «хотелки» больше, чем наши. Удовлетворяя одни «хотелки», мы провоцируем появление других. Наше желаемое обгоняет наше реальное как минимум на 20 процентов. Я понимаю, что, если сейчас погонюсь за удовлетворением этих «хотелок», меня догонят следующие… А будут ли у меня силы на это? Если я чувствую, что замахиваюсь на что-то, а достигать этого слишком напряжно, тяжело, то я притормаживаю и удовлетворяю свою меньшую «хотелку».

Есть стандартный стереотип красивой жизни – дорогой автомобиль. Возьмем двух человек: одного с капиталистическим мышлением, другого – с потребительским. Оба хотят автомобиль. Капиталист осознает, что это его «хотелка», смотрит, равна ли стоимость автомобиля его пятимесячному доходу, есть ли у него для этого силы. Если есть, он покупает авто, удовлетворяет потребность по своим возможностям. Если нет, он думает, насколько он его хочет – настолько, что это цель его жизни и тогда он будет к ней стремиться, или он просто хочет, но для него важнее иметь деньги на приобретение автомобиля, чем сам автомобиль. У потребителя мышление другое – он хочет авто, это цель. Он готов разбиться в лепешку, но купить себе этот автомобиль. Он берет кредиты, влезает в долги, даже не считает, просто покупает. Эта крайность называется транжирство – все деньги спускаются, берутся кредиты и тоже спускаются. Но как потом отдавать кредиты? Придется перенапрягаться, появляется нервозность, все вокруг виноваты и прочее. Проблема в том, что мы выпрыгнули из социализма и столкнулись сразу с тем, что можем купить любую иномарку, прямо сейчас. Мы притупляем сознание – а, удовлетворю-ка я себя прямо сейчас и получу эту игрушку. Но забываем о процентах, налоговом бремени и самое главное – о мощнейшей эмоциональной энергии, которую мы теряем, когда приобретаем вещь в кредит!

Когда я хочу вещь, я на нее зарабатываю. У меня появляется энергия всячески стремиться к этой цели, работать дополнительно. Но когда я стал обладать вещью, месяц поездил на новой машине, и уже машина не машина: тут царапинка, там вмятина. А деньги за нее надо отдавать! Но эмоциональных сил, чтобы зарабатывать дополнительные деньги, уже нет, потому что ты этой вещью уже обладаешь. Теряя эту энергию, не так весело жить.

Смысл жизни не в том, чтобы всю жизнь выплачивать кредит по яхте. Я это осознаю и придерживаю себя. Я могу, например, сейчас заехать в салон Porsche, мне тут же дадут машину в кредит. Я бы не отказался от того, чтобы показать свой статус дорогой машиной. С удовольствием купил бы Porsche 911. У меня есть огромное желание показать – смотрите, какой у меня автомобиль, какой я красавец. Но я осознаю, что автомобиль – это средство для зарабатывания денежных средств. А что если с ним что-то произойдет? Для меня это будет болезненно, потому что он стоит больше, чем мой трехмесячный доход. Кроме того, автомобиль тянет за собой массу дополнительных затрат в виде страховок, содержания, сервиса, запчастей. Эти расходы достаточно обременительны. Мой уровень не позволяет мне этого сделать, но он позволяет мне мой настоящий автомобиль. Если мой уровень месячного дохода вырастет, я позволю себе Porsche. Я живой человек и люблю тратить деньги. Я считаю, что если процент денег, направляемых в инвестиционный капитал, будет больше, чем на потребление, то у человека произойдет определенная усталость – «А ради чего я работаю?», либо это будет Кощей Бессмертный, либо Чичиков. Я знаю, что у меня есть «хотелки», и я, не торопясь, спокойно удовлетворяю их. Например, мой коттедж – это трата, но это дает возможность в выходные дни отдыхать. Там большие территории, баня, бассейн, лес, это приносит психологическое, физиологическое удовольствие, это дает энергию, подпитывает. Я люблю одежду итальянских марок. Я могу себе это позволить. Это потребление разумное, рассчитанное.

Важно не уйти в крайность. Когда весь смысл жизни – на сундуке золота сидеть, это уже накопительство. Если люди могут себе позволить самолеты, шикарные автомобили, чтобы сделать свою жизнь ярче, интереснее, но не делают этого – плохо. У них механизм накопления зашел так далеко, что капитализация для них стала смыслом жизни. Этого я очень боюсь. Стал замечать, что становлюсь занудой: говорю «может, не будем это делать», много вопросов задаю. А иногда надо просто делать… Но если выбирать между контролируемым занудством и неконтролируемым пофигизмом, то выберу первое.

Каюсь: и детей и жену ограничиваю иногда. В трате моих денег, в их личных – нет. Например, ребенку хочется новый телефон, коммуникатор. Я могу дать ему денег. Но он это не ценит, он для этого ничего не сделал, пришел и сказал: «Папа, дай». Большая часть детей думают, что так и должно быть. А родители счастливы, они «материнские инстинкты» реализуют. Если же я проявляюсь как капиталист, ребенок это видит, впитывает и копирует мое поведение. Я рассказываю своему сыну: вот у меня деньги вложены в золото, вот как оно подорожало. Он видит, что мне это интересно, и сам предлагает – а купи мне тоже. Он начинает чувствовать вкус денег.

Будет здорово, когда взрослый, став родителем, не будет нуждаться в том, чтобы дети его содержали. Я хочу, чтобы у меня так сложилось. При этом чтобы у меня был резерв детей поддержать, но будет совсем хорошо, если им этого не требуется. Тогда появляется тот родовой капитал, который можно передать будущим поколениям.

Я просто так деньги детям не даю, жадный. Кроме карманных. Я даю возможность заработать. Сын хочет в Лондон. Я спрашиваю, что будет результатом поездки? Дети уже становятся хитрее – в Лондон не просто так едут, а учить английский язык. Для чего? Ну как – международные контракты подписывать буду. Говорю: «Я понял, для чего тебе это надо, но для чего МНЕ это нужно – тратить свои деньги?».